Андрей Шталь: хроники ВП. День 15-й

  Автор:
  69

12 декабря
Судный день. Вот уже два года я хожу в Краматорский городской суд в качестве обвиняемого. Судят меня за то, на почве поэтических разногласий я выбил глаз одному престарелому литератору с проукраинской позицией.

За что еще могут судить примерного семьянина и отца двоих детей, который вдруг оказался ватником и бытовым сепаратистом?

А дело было так. Вечером 6 июня 2014 года я забрал младшую дочь из детского сада и отправился в поселок к родителям нарвать ведро абрикос. В троллейбусе вместе с нами ехал престарелый литератор, питающий ко мне далеко не теплые чувства. Выходить нам предстояло на одной остановке. Мы столкнулись в дверях, он прошипел в мой адрес какие-то нелестные слова. Я вынужден был ответить крепким словцом.

На остановке мой визави развернулся. Уж и не знаю, с какой целью он стал наступать на нас с дочерью. От него несло перегаром. И я его толкнул.

Через мгновение мы с дочерью уже шли своей дорогой. А через пару дней из местной прессы я узнал, что дедушке-литератору кто-то подсветил два глаза. И этот кто-то был я. Одна очень лживая газета писала, что я подбежал к деду сзади, нанес ему три удара и скрылся в подземном переходе.

Разумеется, меня вызвали в полицию и допросили. И, конечно же, я говорил, что все это не правда. Престарелый литератор за свою долгую мудацкую жизнь умудрился испортить отношения со всем литературным цехом города и уважающими себя людьми, его физиономия уже давно заслуживала изысканных киселей. Но бить человека на глазах собственного ребенка я бы не стал.

Дело год пылилось в столах следователей. Но стоило мне съездить в Российскую Федерацию и издать в Петербурге поэтический сборник, ему дали ход и мне были предъявлены официальные обвинения.
Тут же активизировались праворадикальные группировки. Представители «Правого сектора» и «Национального корпуса» ходили ко мне на работу, требуя моего увольнения, писали пасквили и петиции. Мне снова стали поступать личные угрозы.

Следователи полиции шили дело. Был найден свидетель, который известен тем, что торгует самогоном. В качестве собственных показаний свидетель предоставил полиции обвиняющую меня статью в газете. Новых деталей случившегося он не раскрыл. В качестве свидетелей были привлечены еще два человека, которым о случившемся стало известно со слов потерпевшего.

Дело докатилось до суда. И тут стали выяснятся совершенно интересные детали. Зрение у потерпевшего никогда не было стопроцентным, он носил очки с большими линзами. После травмы врачи оказали ему необходимую помощь и настоятельно рекомендовали продолжить лечение в Харькове. Он отказался. Тест на алкоголь при первом осмотре в травматологии он тоже отказался пройти. А еще психиатр констатировал у потерпевшего патологию нервной системы – эмоционально лабильное расстройство психики.
Версия потерпевшего в пересказе выглядит так. Я ехал с дочерью в троллейбусе, увидел его. Во мне зародился преступный умысел, я оставил дочь ехать в общественном транспорте, а сам вышел на остановке. Я догнал престарелого литератора и нанес ему несколько ударов сзади. Два удара пришлись под левый глаз, а один под правый. К тому же, над переносицей была разбита дужка очков.

Судмедэкспертиза сочла, что события таким образом развиваться могли. А еще составляя заключение, эксперт исходил из того, зрение у потерпевшего было сто процентов. Хотя всю жизнь дедушка носил толстые стекла в очках.

Адвокат настаивал на проведении дополнительной экспертизы в Харькове, но судья в удовлетворении данного запроса отказала.
Интересно и то, что я встретил потерпевшего в 16 часов. Он утверждает, что травму получил в 18 часов. А «скорую помощь» вызвал – в 19. И где был пострадавший все эти три часа, никто объяснить не может.

Дело с перерывами рассматривалось два года. За это время много воды утекло.

Я пережил нападение неизвестного человека, который провоцировал меня на драку и передавал приветы от престарелого литератора. Провластный депутат городского совета пытался сбить меня автомобилем на дороге. И все эти случаи полиция отказывалась расследовать.

Активисты приходили в суд, разворачивали плакаты с требованиями «наказать сепаратиста», хотя судили меня за криминал.Я могу привести огромное количество примеров политического давления на суд.
Очень удивил потерпевший. Во время заседаний он учил судью, как вести дело, перебивал выступавших, постоянно вмешивался, что-то выкрикивал и рассказывал о себе и своих достоинствах. На последнем заседании дошло даже до удаления его из зала.

Два года переживаний, нервов и неопределенности. Судья не спешила принимать решение, и за время слушаний многие экспертизы были проведены заново, поскольку шитое белыми нитками дело не соответствовало процессуальным нормам.

И вот теперь путь пройден. Состоялись судебные дебаты. Я выступил с последним словом. Прокурор запросил для меня пять лет лишения свободы и считает, что моя вида полностью доказано. Какое решение примет судья станет известно 17 декабря.
Доживем до понедельника.

Источник

Интересная статья? Поделитесь ею пожалуйста с другими:
Оставьте свой комментарий:

на Блоге
в Вконтакте
в Фейсбук