Моя война

  Автор:
  102

Его зовут Олекса. Это — псевдоним. Он — украинский военный.  И по призыву, и по контракту.  Пока еще не бывший. Думает о возвращении на службу. Он предложил разговор сам. Мы общались при помощи видео-чата. Взрослый человек.  Смотрел в глаза.

 Почему ищу возможность поговорить? Мне важно, чтобы люди узнали, что не все в армии хотят драться до последнего. Многое изменилось с того времени, когда я добровольно вступил в армию. Это было в мае 2014.

 Я завершил военную службу по окончании контракта в январе этого года. Сейчас отдыхаю и думаю, подписывать ли новый контракт с Министерством обороны Украины или побыть некоторое время дома в семье с детьми.

Мне важно рассказать людям правду из первых уст о том, что происходит на Донбассе в зоне разграничения конфликта.

Многое изменилось с середины мая 2014 года, когда по второй волне мобилизации я добровольцем вступил в одесский батальон территориальной обороны. Я пошел защищать свою семью и детей. Так я думал тогда. У моей семьи была земля и квартира  в Одесской области.

Спустя пять лет после трагических событий 2 мая в Одесском Доме профсоюзов ясно, что власть, пришедшая на крови невинных людей, неспособна провести расследование этих событий. Нужно привлечь иностранных экспертов для участия в расследовании.

 А тогда,  в 2014, я охранял границу с Приднестровьем в составе территориального батальона. Там я прослужил три месяца. Так как я — потомственный военный, хотел попасть в АТО. Поэтому перешел в Днепропетровский батальон территориальной обороны в августе 2014 года.

Батальон, предназначенный для охраны Днепропетровской области, был сформирован из добровольцев по третьей волне мобилизации. По приказу Генерального штаба Украины о привлечении войск терробороны в зону проведения АТО с 10 октября 2014 года батальон прибыл в город Артемовск (Бахмут) и занял позиции на Светлодарской дуге. 

 Нет, я не жалею. Тогда реально верил, что защищаю страну от российской агрессии.

 А сейчас? Да, вы задаете хороший вопрос: с кем вы воюете? 

 Он умолкает на несколько минут, отводит глаза, потом снова смотрит в глаза:

 Мы воюем с местными силами самообороны из местных жителей и других граждан Украины, которых тренирует некоторое количество российских инструкторов. Я, как профессиональный военный, считаю нормальным привлечение иностранных инструкторов для обучения войск. Любая армия нуждается в подготовке: нашу часть, например, тренируют американские инструктора на полигоне в Яворов Львовской области.

 Особенно тяжелая ситуация была при Дебальцевской операции, когда наше командование бросило войска, свалило всю ответственность на рядовых бойцов, заметая следы своего преступления. В ходе Дебальцевской операции мы воевали против  хорошо вооруженных и подготовленных военных, имеющих современную связь и средства радиотехнической разведки.

Знаете, я рад, что мой отец не дожил до начала этой войны. Мы бы оказались по разные стороны. После выхода на пенсию, он, офицер запаса, уехал на Кубань, где работал в местной администрации и занимался в 90-годы согласованием планов постройки моста в Керченском проливе. Его мечтой было построение моста вместо паромной переправы. Мечта отца сбылась, мост стоит! А моя?

 Вы, наверное, слышали термин: «серая зона»? Это территория в низинах между высотами, занятыми противоборствующими сторонами. Ценности, как правило, в военно-стратегическом плане, они не представляют… Там находятся населенные пункты, промышленные и аграрные объекты.

Наступление в серые зоны военное командование использует  с целью отличиться у начальства, получить ордена и медальки, несмотря на потери личного состава.  В основном там гибнут новобранцы или плохо обученные бойцы. После «очередной победы» так называемые «завоевания» оставляют.

26 января командир одной бригады получил орден от Порошенко. Заслужил, скажете? За какие победы? 16 января были ранены 10 бойцов, которым приказали грузить автомашину для убытия с передовой с нарушением мер безопасности. Что за срочность, спросите? Нельзя подождать до следующего утра, когда туман и можно спокойно уйти? Ответ такой: 26 января надо быть в пункте постоянной дислокации, приезжает Порошенко открывать новые общежития. Короче говоря, нужна массовка для видеосъемок политической рекламы кандидата в президенты Украины. Добавилась, правда сцена награждения легкораненых в госпитале, тяжелых не показали…в реанимации лежат, журналистам такого не покажут…А знаете, расстроили Порошенко, можно было у гробов слезу пустить…и звезду Героя Украины командиру вручить… Недотянул …В следующий раз исправит…

 Убыть с передовой без прикрытия. Посреди белого дня. До позиций противника 800 метров. И вот туда подгоняют “Урал” и грузят в него людей, с которых по приказу сняли броники. Естественно,  та сторона не могла промазать. Этих украинских военных наше командование подставило под выстрел. А, знаете, этот комбриг мог бы и Героя получить. Если бы, конечно, бойцы погибли. Поймите, им нужны вот такие молодые жертвы: это позволяет подзадоривать общество на поддержку войны. Жертвы нужны тем, кто у власти, чтобы нагнетать. Политическое руководство Украины не заинтересовано в примирении с Донбассом. Особенно перед самыми выборами. Им не нужны 3 миллиона избирателей, которые никогда за них не проголосуют. Им не нужна интеграция Донбасса. Им нужно, чтобы Донбасс пылал.

Так все-таки агрессия России или гражданская война.

В Украине идет классовая борьба… с одной стороны клан олигархов, ориентированный на вывоз капиталов в оффшоры, а с другой стороны средний класс, ориентированный на европейские ценности… Заложниками этой борьбы  являются малоимущие, то есть большинство украинских граждан.

К войне на Донбассе это имеет самое прямое отношение: главным требованием  заокеанских спонсоров, контролирующих финансовые потоки, обеспечивающих сохранность капиталов олигархов и получение  займов,  является создание напряжения на востоке Украины.

 Чтобы остановить кровопролитие, нужно соблюдать Минские договоренности, отвести войска на 30 километров от линии разграничения и завести полицейские подразделения под. наблюдением ОБСЕ и ООН.

Поймите одно – нынешнее военно-политическое руководство Украины не для того пришло во власть, чтобы отказаться от возможности зарабатывать… После Донбасса и Луганщины, расширенное самоуправление захотят получить остальные регионы страны. Поэтому, не будьте наивны, сегодня речи не может быть о прекращении огня. Будет продолжаться эскалация конфликта, нагнетаться истерия, молодчики из С14 будут продолжать давить гражданскую оппозицию из числа журналистов, творческих людей. Вы знаете их имена: Руслан Коцаба, Александр Мединский, Спартак Хачанов.

Студент-скульптор Спартак, по моему мнению ветерана АТО, профессионального военного, прослужившего не один год, ни в  чем не оскорбил чувства патриотов Украины. Он очень метко отразил усиление оболванивания бойцов армии политической пропагандой так называемого «украинского мира» — нетерпимость к европейским нормам морали, обману собственных граждан. Сводки из зоны конфликта не рассказывают только о погибших котах и беспризорных собаках. Правда такова, что военная техника последнего парада, свежеокрашенная, была отправлена неисправной в зону ООС: боевая машина имела неисправное ракетно-артиллерийское вооружение.

 Порошенко вводит военное положение. Очередное шоу. Но за этим ничего не было, кроме  50 литров бензина, которые выдали нашему подразделению для повышения боевой готовности. Думаю, что беспилотник ОБСЕ, который летом сбили наши бойцы, стоит дороже, чем вся эта затея с проходом Керченского пролива и введением военного положения. По крайней мере, командир части сказал о стоимости в 200.000 евро, которые бойцы должны собрать.

Знаем ли мы о регулярных подтверждениях режима прекращения огня? Важный вопрос. Проблема в том, что украинская  армия не заморачивается с доведением приказа личному составу о прекращении огня под  роспись. Часто бывает, что в 17-00 поступает команда довести приказ, а так как нет бензина и все это займет не один день, а докладывать в штаб нужно уже в 6-00 утром, то подписи просто подделывают. Де-юре спросить за невыполнение приказа о прекращении огня нельзя. Командование о этом знает. Бумага все стерпит.  Мне лично это все надоело. Да, подтверждаю. Стреляем. Я не знаю, кто конкретно и как отдаются такие приказы. Но я часто видел, как 152-е гаубичные машины выезжают куда-то по ночам.

 Сейчас все зависит от того, сколько в нашей стране появится таких как Коцаба или Хачанов. По поводу Руслана Коцабы могу сказать одно: как бы я не относился к его взглядам, 524 дня в заключении для отца двух детей, журналиста, который не пошел против своих убеждений, никак не соотносятся с европейскими ценностями. Те, кто организуют травлю таких людей, это наш вариант российских “скреп”. Они обманывают Европу. Они обманывают тот же американский народ.  Им не нужна Украина. Они хотят денег и жить в Европе. А Украина пусть живет как может…

 Должен оставаться контроль ОБСЕ за обеими сторонами. Хотя, конечно, ни они, ни мы в таком контроле не заинтересованы. А кому интересно, чтобы за ними наблюдали? Порой переигрываем патруль ОБСЕ.  Например, открываем огонь и потом вызываем патруль и они фиксируют ответный огонь.  А про нас они ничего не знают. Летом этого года наши сбили беспилотник ОБСЕ.  Знаете, как комбриг орал… “Вы сами им 200 000 евро компенсируете…” А бывает, что и мы, и те одновременно по одному беспилотнику стреляем. Никто не хочет, чтобы их фиксировали.

Конечно, между военными с обеих сторон сохраняются контакты. На той стороне и на этой много родных и кумовей. Общаются через общих знакомых, родных.  Данные о боевых потерях явна завышены. Небоевые потери записывают в боевые, бывает и наоборот. Недавно застрелился старшина гаубичной батареи, на него «навесили» недостачу в полмиллиона гривен. Он хотел демобилизоваться. Он бы не смог выплатить такую сумму.

 Контакты между военными сторон? Конечно, есть.  Были и будут. А как же: на той стороне может быть брат или кум. Если наш боец — родом с той стороны, то он не любит фотографироваться. Так и те, кто с Украины идет в ополчение республик, тоже не особо лица открывают.

 Приезжают ли журналисты? Скажем, в 15 году журналистов было много. Потом стали приезжать организованные бригады. До 35 человек. Среди них были и западные. Знаю, что Ирина Геращенко в 2016 году привозила журналистов. После этого ни одного не видел. Тема утратила интерес.

 Я хочу избавиться от этого бардака и беспредела.

 Я совсем недавно был в Новолуганском. Поселок с жителями, который мы занимаем. Там нашим войскам вообще нет смысла стоять. Та сторона ведет себя адекватно: по мирным они не стреляют. Большая часть жертв среди мирных- от нашего огня. Если бы мы отвели войска, жертв среди мирных не было бы.

 Почему я решил рассказать свою историю о войне?  Хочу, чтобы люди начали думать о том, что разжигатели войны находятся с нами рядом, подстрекают нас к братоубийственной войне. Верю, правда восторжествует – военные преступления не имеют сроков давности, всех мародеров ждет суд, кого-то украинский, кого-то международный уголовный суд в Гааге, а кого-то и Божий. Наша общая задача — приблизить торжество правосудия.

Источник

Интересная статья? Поделитесь ею пожалуйста с другими:
Оставьте свой комментарий:

на Блоге
в Вконтакте
в Фейсбук